kommari (kommari) wrote in kpss_ru,
kommari
kommari
kpss_ru

Category:

Про Левую (троцкистскую) оппозицию.

Буду попробовать собрать материалы по оппозиции 20-30-х годов и по борьбе с ней  - хотя архивы Троцкого и книги Роговина в Сети представлены хорошо, к сожалению пока обобщающих книг по истории оппозиции нет.

Интервью В.З.Роговина с О.А. Догардом, бывшим участником Левой оппозиции

источник

Драматическая история становления левой оппозиции в СССР нашла свое отражение в немногочисленных, но ярких воспоминаниях. В первую очередь это, конечно, книги и статьи Л.Д.Троцкого и его ближайших сторонников. Значительно менее известны мысли, слова и поступки рядовых рабочих-оппозиционеров, большая часть из которых ушла в тюрьмы и лагеря, не оставив после себя письменного наследия, и лишь единицы пережили годы большого террора. Один из таких - ОГАН ЯКОВЛЕВИЧ ДОГАРД (1907 - 1995) - рабочий-печатник и левый оппозиционер в годы своей комсомольской юности, дал интервью профессору Вадиму Роговину в апреле 1994 года. Текст данного интервью после литературной обработки редакция сочла возможным опубликовать в этом номере.

О.Д. Я впервые увидел Троцкого на своей родине - в городе Борисове (Белоруссия) в 1920 году, когда готовилось наступление на поляков. Впрочем, наша самая первая встреча состоялась еще раньше - в 1918 году. Когда в начале ноября 1918 года из Борисова ушли немцы, то с востока, по Московской улице в город вступила красноармейская кавалерийская часть. Передний красноармеец держал красное знамя, а по бокам были два портрета - Ленина и Троцкого. В 1921 году, во время X-го съезда ВКП(б) мы узнали о внутрипартийных дискуссиях. В то время я уже жил в Москве и, как раз в январе 1921 года стал комсомольцем. Наше общежитие рабочих-печатников, располагавшееся на улице Воровского впоследствие станет не менее известным на Лубянке, чем знаменитый "Дом на набережной" (Дом, где жили видные деятели партии большевиков и советского правительства,выстроенный в начале 30-х годов на набережной Москвы-реки. Значительная часть его обитателей была репрессирована в 1936-38 годах) В 1922 году заведующим нашим интернатом была Татьяна Исаковна - жена Якова Блюмкина*, после ее увольнения пришла другая заведующая, в кабинете которой мы нередко видели интеллигентных людей, непохожих по внешнему виду на рабочих. В один из дней мы внезапно узнали о ее аресте. Как оказалось, она была член ЦК меньшевистской партии и устраивала у себя в комнате нелегальные собрания меньшевиков.Левую оппозицию мы узнали в 1923 году, когда появилось "письмо 46-и". Оно широко обсуждалось на партийных и комсомольских собраниях в интернате. В 1924 году уже разгорелась дискуссия по поводу "Уроков Октября"и информация доходила к нам из первых рук.Как рабочие типографии мы были достаточно грамотны и наши инструктора довольно начитаны, особенно те 20-и, 22-х летние комсомольцы,которые будучи старше нас, как правило, участвовали в гражданской войне. Фамилии их я помню сейчас: Воронин, Полещук, Мальцев В мае 1924 года нам уже пришлось печатать письмо Ленина к съезду партии...
В.Р. Но,ведь это письмо было только зачитано на XIII съезде, а он проходил в мае 1924 года?..
О.Д. Вот, как раз после этого "Завещание" было напечатано нами, по крайней мере, та его часть, которая касалась Троцкого, Сталина, Зиновьева и других - всего 6 человек.
В.Р. А как оно к Вам попало? Нелегально ?
О.Д. Именно.
В.Р. Вы точно помните, что это было в 1924 году?
О.Д. Я сам печатал, потому что тогда я работал на "американке", это такая небольшая печатная машина, и сам напечатал 2000 экземпляров. Потом,другие печатали...
В.Р. Кто Вам его передал?
О.Д. Был у нас инструктор-партиец Мельников. Он отдавал нам экземпляры "Письма к съезду", мы его перепечатывали, потом их забирали. Куда они шли - вероятно, для распространения.
В.Р. Но,Вы понимали, что это был не официальный заказ, а полулегальный?
О.Д. Конечно, поэтому мы и печатали по воскресным дням, когда в типографии никого не было. Было нас трое, мы-комсомольцы и член партии, фамилию его помню - Курганов. Потом, в 1925 - 26 годах, после XIY съезда стала вырисовываться "Новая оппозиция" - Ленинградская,в нашем доме также активно обсуждались выступления Зиновьева.
В.Р. Значит, были коммунисты и комсомольцы. А, на каких правах комсомольцы участвовали в дискуссии? Ведь им же голосовать запрещалось.
О.Д. Да, но они присутствовали на собраниях и точно так же выступали с изложением оппозиционных материалов... Основное, конечно происходило в 1927 году, когда, начиная с июльского пленума ЦК и выступления Троцкого с т.н. "тезисами Клемансо" стало ясно, что дело идет к очень трудной борьбе. В августе 27 года на Чистопрудном бульваре в Москве перед нами, группой рабочих-печатников, выступил Троцкий. Он отвечал на вопросы, пояснял, как активнее распространять и разъяснять платформу оппозиции. Сама она уже в августе 27 года появилась в нашем доме. Также вновь было напечатано "Завещание Ленина", только на этот раз с предисловием Зиновьева и Каменева. В 1924 году такого предисловия не было.
В 1927 году они писали так: "Мы совершили ошибку, когда в 1917 году дали свое заявление в газете "Наша жизнь".Но, тогда, при Ленине, конфликт был улажен. Но, самую громадную ошибку мы совершили, когда оставили Сталина на посту генсека"
Потом шел текст "Письма к съезду".
В.Р. Ну, а в чем была Ваша оппозиционная деятельность в тот период?
О.Д. В том, что ходил на собрания, где выступали Троцкий, Раковский и другие. Потом, распространял и печатал листовки.
В.Р. А распространяли каким образом?
О.Д. Развешивали на стенах домов, расклеивали. На Красной Пресне- 100% пролетарском районе - передавали на заводы. Я тогда работал в типографии "Известий", у нас была своя группа, и даже в редакции было много сторонников во главе с Вячеславом Полонским. Он, особенно в 1923 году был активным сторонником левой оппозиции. Всего нас, рабочих печатников-оппозиционеров в типографии "Известий" было человек 12. Про все оппозиционные собрания в Москве мы узнавали сразу, поскольку у нас были люди, непосредственно
связанные с вождями оппозиции. Самое бурное собрание было в
октябре 1927 года в МВТУ (Московское Высшее Техническое
Училище) имени Баумана. Мы пришли туда заранее, зная, что там будет Троцкий, но аудитория была полная. Я привел своих знакомых из других типографий, все члены партии. Около 6-и часов появились Троцкий и Каменев. Каменев, после короткого вступительного слова, предоставил слово Л.Д. Слушали его около 2-х тысяч человек. Сидели плотно, впритык друг к другу. После того, как Троцкий говорил почти час, раздался стук в дверь. Каменеву передали записку, что пришли Угланов, Ярославский и Цифринович(секретарь Бауманского райкома ВКП(б). Они желали присутствовать на собрании.
Вопрос поставили на голосование, так как знали - если они войдут, то с ними ворвутся другие сталинцы и сорвут собрание. Постановили - не впускать. Не прошло и 15 минут, как погас свет, видимо, перерезали провода. Но, оглянувшись я в тот момент увидел в руках у окружающих свечи. Люди оказались предусмотрительными, ведь многие имели за плечами опыт подпольной работы... Вот, при этих зажженных свечах и выступал Троцкий. Это был огонь и пламя! Стены дрожали от криков "Ура" и приветствий. До этого мне приходилось неоднократно слышать его выступления, и в 1923 и в 1924 годах, и в 27-м, в Доме Пионеров на Полянке, где он держал речь перед комсомольцами Хамовнического и Краснопресненского районов. Аудитория встречала Троцкого всегда исключительно, Но, так , как было в Бауманском институте, это превосходило все виденное мной ранее.
В том же 1927 году, когда застрелился А.Иоффе, уже на 2-й день мы читали его исповедь. Когда его хоронили на Новодевичьем кладбище, мы пришли даже раньше, чем Л.Д. и другие. Видим, движется колонна - Троцкий, Чичерин и остальные. Троцкий выступал третьим, он уже был исключен из партии. Выступил как всегда исключительно, с подъемом, я бы сказал, с трагическим подъемом...
В.Р. А демонстрация 7-го ноября?..
О.Д. Я стоял в тот день у гостиницы "Националь", напротив - на углу Моховой и Тверской. На балконе стояли вожди оппозиции - Смилга, Преображенский, Белобородов, я
всех их знал в лицо. Рядом стояли какие-то военные из
военно-воздушной академии. Часов в 12 к "Националю"
приблизилась колонна Краснопресненского района во главе с
Рютиным. В этот момент с балкона, с крыши через рупор раздались оппозиционные лозунги, обращенные к колоннам. В то же самое время Рютин и его помощники взобрались на балкон и стали выталкивать внутрь комнат всех находящихся там оппозиционеров. Помню, один из погромщиков, высокий, в черном пальто и в сапогах все время кричал: "Долой агентов британского империализма!.."
В.Р. Как Вы думаете, сколько в Москве было тогда сторонников Левой оппозиции?
О.Д. То, что Сталин в июле 1927 года на собрании Московской партийной организации заявил, что за оппозицию голосовало 4 тысячи человек, это самая грубая ложь. В одной Москве было больше 12 тысяч сторонников оппозиции.
В.Р. Это все, кто решался открыто голосовать?
О.Д. Открыто решались меньше, около 9 тысяч.
В.Р. А откуда у Вас такая уверенность?
О.Д. Подсчитывали после пленумов и собраний. На одном только заводе "Авиаприбор", где несколько раз выступали Раковский, Преображенский и др.,было человек 40, голосовавших за оппозицию. Эти сведения мне сообщил один из заместителей директора "Авиаприбора",сидевший вместе со мной в Бутырской тюрьме в конце 1928 года.
В.Р. Это не считая таких как Вы комсомольцев? Их тоже было несколько тысяч?
О.Д. Их было больше, чем членов партии-оппозиционеров. Я тогда учился на рабфаке 1-го МГУ, так у нас не счесть сколько было оппозиционеров среди студентов.
В.Р. Но, ведь уже с 1926 года начались исключения из партии и снятия с работы за оппозицию...
О.Д. Именно, в сентябре 26-го года я был уволен с работы за то, что выступал на комсомольских собраниях, излагая то, что написано в оппозиционных листовках. Правда, из комсомола тогда не исключили. Исключили меня позже, когда 6 ноября 1927 года я на собрании, посвященном 10-й годовщине Октябрьской революции выступал с изложением платформы
оппозиции о внутрипартийной, профсоюзной демократии, о
положении в Коминтерне и о безработице.Помню, передо мной
выступал другой комсомолец, видимо безработный. Он начал с
того, что от Октябрьской революции остались "рожки да ножки"
В.Р. А долго Вы были безработным?
О.Д. Год и два месяца, состоял на учете на бирже труда.
В.Р. А в комсомольской ячейке вы состояли.
О.Д. Конечно, в 13-й типографии, где ранее работал. Но, после этого выступления 6 ноября пришли ко мне на дом,вызвали на собрание ячейки и исключили из комсомола, правда,в январе 1928 года восстановили. А в декабре 28-го года опять обо мне вспомнили, вновь исключили из комсомола и арестовали.
В.Р. Вам приходилось вести какую-либо оппозиционную деятельность в 1928 году?
О.Д. В нашем доме мы получали практически все письма (Троцкого) из Алма-аты, перепечатывали и размножали. До 90% рабочих-печатников в нашем доме были оппозиционеры.
Работали в типографии "Известий", в других типографиях. Потом они почти все погибли, конечно. Один из наших друзей - Любович, в июле 1928 года нелегально ездил к Л.Д. в Алма-Ату и привез оттуда групповой фотоснимок Троцкого с женой и сыном. На земле рядом лежала немецкая овчарка, а сам Л.Д. держал охотничье ружье. Это фото мы размножили и каждый, кто мог и хотел, покупал по экземпляру. Я три рубля пожертвовал. Тогда же мы поздравляли Л.Д. с днем рождения и с праздником Октября одновременно.
К одиннадцатой годовщине Октябрьской революции было устроено торжественное собрание в театре имени Станиславского и Немировича-Данченко. Выступал Калинин. А типография "Известий",считавшихся правительственной газетой дала нам возможность получить приглашения. Перед самым собранием ко мне из Тимирязевской академии пришли ребята-оппозиционеры и дали мне около 200 листовок, чтобы разбросать во время собрания. И мы это сделали. Один из нас спустился вниз, где выключил свет. И в это время мы со второго яруса разбросали листовки в зал. Любопытно, в этот момент слышался шепот из темноты: Первый голос:"Смотри,
это,наверное троцкисты...Надо сообщить,куда следует.."Второй
голос: "Да,тихо ты,сиди, не твое дело..." ... 3-го декабря
1928 года меня арестовали.
В.Р. Что Вам вменялось в вину?
О.Д. Троцкистская деятельность. Спрашивали,знал ли я, кто расклеивает и разбрасывает листовки. Я тогда от всего отказался. Короче говоря, когда мы все оказались на Лубянке, то узнали причину ареста. В то время было принято решение о высылке Троцкого за границу и превентивно начали арестовывать всех его сторонников и меня в том числе. Находился я сначала на Лубянке, а потом в Бутырке. Здесь нас было четверо в камере. Полтора месяца я находился в Пугачевской башне, потом - в Полицейской башне. Пришлось побывать и в карцере за нарушение режима - мы открывали форточки, становились на табуретки и кричали нашим соседям, выясняли, кто в какой камере находится. По моим подсчетам, нас было около 2-х тысяч, почти везде сидели одни троцкисты. Держали нас три месяца, в марте стали освобождать, группами
- человек по 5. Я вышел на свободу 3-го марта вместе с одним сапроновцем, членом группы ДЦ (демократический централизм)
В.Р. Но после освобождения вы уже не участвовали в оппозиции?
О.Д. Как же я мог не участвовать, если вернулся в тот же самый интернат печатников на улице Воровского. В 1929 году мы получали письма с Принцевых островов. Летом пришло письмо Л.Д. "К русским рабочим" - большие светлые листы, распечатанные на гектографе. В конце 1929 года мы из письма узнали, что в доме Троцкого на Принкипо был пожар ночью. И в 1929 и в 1930 годах мы постоянно получали письма оттуда.
В.Р. Конспиративно, или, относительно широкий круг людей знал об этом?
О.Д. Ну, в нашем доме знали практически все.
В.Р. А сами Вы что-нибудь в то время печатали?
О.Д. Мне лично не приходилось, хотя я работал в 3-й типографии Мосполиграфа. Но, однажды, принес в дом шрифт.... Готовые листовки к нам в дом приносили очень часто.
В.Р. Значит тогда относительно свободно и доверительно оппозиционные материалы....
О.Д. ...Распространялись.
В.Р. Но, из комсомола Вы были уже исключены вновь?
О.Д. Да, и после Бутырки я не восстанавливался и никуда не обращался. Но меня один раз нашли . Летом 1929 года пришла повестка - явиться по адресу Лубянка, дом 2, комната N... Меня принял следователь, довольно молодой, с длинными светлыми волосами, как я узнал позже, это был Георгий Врачев, младший брат известного оппозиционера Ивана Врачева. Братья в те годы были врагами, но потом, как я узнал, их отношения наладились. Беседа была непринужденной:
- Ну,садись, как живешь?
- Пока все без работы, никак не могу устроиться.
- Ну, мы тебя освободили, мы и устроим, а не сможешь ли ты нам помочь?
- А что я могу знать? Я сейчас никем и ничем не интересуюсь, да и у вас есть люди,более осведомленные, чем я
- Ладно, подумай.... вот тебе пропуск на выход.
В.Р. Это была ваша первая встреча?
О.Д. И последняя. А в 1931 году я уехал из Москвы и завербовался на завод Уралмаш. Жил сначала в Ирбите, потом в Свердловске.
В.Р. И после 1931 года Вы ни о какой оппозиционной деятельности не знали?
О.Д. Я приезжал в Москву в 1933 году в отпуск и жил в основном в доме моего брата...
В.Р. Но Вы встречались со своими старыми товарищами?
О.Д. Были встречи...
В.Р. А разговоры ?...
О.Д. Были всякие.
В.Р. Ну, а какие ощущения из этих разговоров у Вас возникли, была ли тогда оппозиционная деятельность?
О.Д. Она тогда осуществлялась вовсю...
В.Р. А какие на этот счет доказательства?
О.Д. Давали читать листовки о том, что летом 1933 года во Франции была конференция международной оппозиции...
(Догард вероятно имеет в виду парижскую конференцию августа 1933 года, проходившую с участием немецкой SAP, английской ILP, голландской RSAP и некоторых других организаций. )
О.Д. Окончательно я вернулся в Москву летом 1935 года, устроился на завод "Мосжерез",ныне это люблинский литейный механический завод и работал токарем на карусельных станках. (Карусельный станок - разновидность токарного станка для обработки массивных деталей малой длины и большого диаметра) В этой специальности я проработал до самой пенсии - до 1983 года с перерывом на годы заключения.
В.Р. А как же Вас обошли репрессии 1937-38 годов?
О.Д. Возможно, меня потеряли из виду. Когда в 1935 году я вернулся в Москву и посетил свое бывшее общежитие на улице Воровского, то почти все его обитатели к тому времени уже были арестованы, и ни с кем из них я потом не встречался.
В.Р. А как же тогда Вас нашли в 1949 году?
О.Д. Я тогда работал на Перовском машиностроительном заводе. В июле 1949 года меня вызвали в отдел кадров и попросили заполнить анкету, впервые за 15 лет. видимо, эти анкеты попали на Лубянку. Позже, на следствии мне предъявили папку с моим первым допросом, который проводил Врачев в 1929 году.Там же была приложена анкета, которую я заполнял в 1926 году в 13-й типографии Мосполиграфа. На анкете - надпись: "Подозревается в троцкизме". На папке - литеры "Х.В."- "Хранить вечно". Именно этот материал и лег в основу обвинения. Приговор - 8 лет исправительно-трудовых работ.
В.Р. Все за участие в оппозиции в 20-е годы и ничего другого? И вы это признали?
О.Д. Признал.

На этом запись кончается.

* Яков Блюмкин в годы Гражданской войны эсер, участник убийства германского посла Мирбаха. В последующие годы - на работе в органах ЧК - НКВД. Расстрелян в 1929 году по обвинению в нелегальных контактах с Троцким.

Tags: оппозиция
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 9 comments